неудачного ограбления отделения банка PNC. По словам дамочки, в тот день она встретилась со своим постоянным клиентом Брайаном Уэллсом и сидела в автомашине последнего, когда на парковке рядом остановилась машина, за рулём которой оказался Кеннет Барнс. Джессика знала обоих мужчин и, как воспитанная дама, представила их друг другу, сказав буквально: «Брайан, это Кеннет. Кеннет, это Брайан», — на что Барнс коротко буркнул: «Я знаю!» — и быстро удалился с парковки. Сказанное чрезвычайно озадачило Джессику и отложилось в её голове, тем более что на следующий день Брайан Уэллс погиб, можно сказать, в прямом телеэфире. Встретившись с Барнсом через несколько дней, Джессика поинтересовалась у него, откуда тот знает Уэллса? Барнс повёл себя странно — он принялся утверждать, будто он вовсе и не был знаком с Брайаном, а слова, сказанные им на парковке, Джессика просто-напросто неверно истолковала. Такой вот рассказ ни о чём… хотя в дальнейшем он и попал в обвинительное заключение.

В конце января 2006 г. Кларк в сопровождении ещё одного сотрудника ФБР отправился в штат Вашингтон для встречи с вышедшим на свободу Флойдом Стоктоном. В этой встрече участвовал и Маршалл Пиччинини (Marshall Piccinini), работник федерального Департамента юстиции, курировавший северо-восточные округа штата Пенсильвания. До 1994 г. Пиччинини работал в военной прокуратуре, после демобилизации устроился помощником окружного прокурора, а через пять лет перешёл в федеральную прокуратуру. Он с самого начала участвовал в расследовании ограбления банка PNC. Встреча оказалась безрезультатной — Стоктон не пожелал говорить о своём пребывании в доме Ротштейна и заявил, что не верит представителям государственной власти.

Во время этой поездки произошёл весьма подозрительный инцидент. Стоктону стало плохо с сердцем, он упал и ударился головой об угол тумбочки, да так, что из раны пошла кровь, и Флойд потерял сознание. В результате пришлось вызывать парамедиков и увозить бесчувственного Флойда в реанимацию. Двусмысленности случившемуся придавало то обстоятельство, что падение Стоктона произошло без свидетелей, в тот момент, когда он находился в комнате с одним только Кларком. Был ли этот эпизод следствием насилия, или Стоктон действительно упал по причине стенокардического криза, сказать невозможно, поскольку сам Флойд благоразумно воздерживался от каких-либо неосторожных высказываний, а законники, понятное дело, заинтересованы в поддержании одной-единственной версии событий. Однако история эта довольно любопытна и выглядит вдвойне подозрительно, если принять во внимание, что впоследствии Стоктон резко изменит своё поведение и встанет не путь безоговорочного сотрудничества с правоохранительными органами.

Вскоре после этой поездки, а именно 10 февраля 2006 г., спецагент Кларк решил, наконец-то, придавить новыми свидетельствами Марджори Диль-Армстронг. До этого момента она даже не подозревала, какой информационный поток бьёт за ее спиной. Кларк, приехав в женскую тюрьму в Кембридж-Спрингс, вызвал на допрос Марджори и заявил, что ему известно о том, что она попыталась утаить от него участие в подготовке ограбления банка Кеннета Барнса. А после этого вполне ожидаемо обвинил её в нарушении условий сделки. (Напомним, что Диль-Армстронг перевели в тюрьму в городке Кембридж-Спрингс из тюрьмы в Манси после того, как она согласилась дать показания, которых от неё добивался Кларк, так что сделка явно имела место, хотя официально Прокуратура штата не признавала этого и утверждала, будто Марджори давала показания добровольно). Разумеется, Диль-Армстронг очень нервно отреагировала на это утверждение Кларка. Она стала кричать и заявила, что вообще никогда не являлась сообщницей Ротштейна. Она напомнила, что изначально говорила лишь о заговоре Ротштейна и Стоктона, а заявление, которое Кларк вынудил её сделать 5 июля 2005 г., есть не что иное, как явная фальсификация следствия и попытка манипулировать ею. Марджори заявила, что отказывается от сделанных ранее признаний относительно того, что убийство Родена находится в причинно-следственной связи с подготовкой ограбления банка PNC, а также того, что она знала о планах Ротштейна и Стоктона ограбить банк с использованием бомбы… после чего спецагент Джеральд Кларк вполне в духе своих традиций объявил дамочке, что в таком случае он со своей стороны также отказывается от принятых обязательств и возвращает её обратно в тюрьму в Манси.

И Марджори действительно через три дня была этапирована обратно в Манси, где её уже поджидал внутрикамерный агент, о существовании которого она за прошедший год так и не догадалась. Кстати, нельзя исключать того, что агентов на самом деле было несколько — по понятным причинам ясности в этом вопросе нет и быть не может…

Итак, Диль-Армстронг пошла «в полный отказ» от сделанных ранее признаний, а Кларк плотнее насел на дурачка Барнса, который, похоже, ещё не понимал, какую тугую петлю затягивает на собственной же шее. 14 февраля Кеннета доставили на новый допрос в офис ФБР, во время которого Джеральд Кларк сообщил ему о реакции Марджори Диль-Армстронг на его разоблачения и попросил прокомментировать её последние заявления. Тут бы Барнсу и соскочить «с темы», пойти в отказ, но, по-видимому, он сидел у ФБР-овца на таком крепком крючке, что не нашёл в себе необходимого заряда куража и смелости. Думал, наверно, что потопив Марджори, сам останется нетронут… и потому бодро заверил Кларка в том, что Диль-Армстронг лжёт и его рассказ о совместном времяпровождении 28 августа 2003 г. полностью соответствует действительности.

Что тут можно сказать? Барнсу в тот момент уже было более пятидесяти лет, возраст, скажем прямо, не мальчишеский, но как работает правоохранительная система, он явно не понимал. На Руси говорили: «Коготок увяз — всей птичке пропасть», — но Кеннет русских пословиц не знал. А жаль…

2 марта 2006 г. тюремный осведомитель из женского изолятора в Манси вышла на связь c куратором и передала для Кларка весточку о поведении Марджори Диль-Армстронг. Та, по словам агента, плакала, пребывала в депрессии из-за перевода в старую тюрьму, но в разговоре обронила несколько фраз, показавшихся осведомителю значимыми. В частности, Марджори сказала, что она «обещала Кену ничего не говорить», а кроме того проговорилась, что он неё добиваются показаний против Барнса и Стоктона. В другой раз Марджори якобы произнесла: «Я хотела бы поговорить с Кеном и Флойдом».

Далее события приобрели совершенно неожиданный оборот, хотя и очень даже желательный для спецагента Кларка. Вечером 8 марта умерла Агнес Оуэнс, сожительница Кена Барнса, и на следующий день, после того, как её тело забрали в морг, Кеннет приступил к уборке дома. Он стал выносить на улицу и сжигать на заднем дворе какие-то вещи и бумаги, о чём агенты, занимавшиеся наружным наблюдением, немедленно сообщили Джеральду Кларку. Спецагент, не раздумывая долго, обратился за помощью к полиции штата, и её руководство распорядилось помочь коллегам из ФБР в щепетильной операции. Полицейские произвели задержание Барнса якобы по подозрению в распространении наркотиков, а через несколько часов детективы получили ордер, и задержание превратилось в арест. Барнс, надо думать, был потрясён — ещё бы!